Владимир Путин давно уже не стесняется демонстрировать, что решения ЦБ не столь независимы, как многим хотелось бы полагать. Как минимум правительство России оказывает на ЦБ сильное влияние, как максимум – напрямую указывает российскому Центробанку, как ему следует работать.
Чиновники уже давно давят на госбанки и ЦБ, надеясь увеличить кредитование реального сектора экономики. Весной Путин заявлял, что российские банки должны кредитовать предприятия и граждан в объеме госпомощи по конечной ставке не выше 16 процентов годовых - ставка ЦБ плюс 3 процента. Сомневаться в том, что банкиры возьмут под козырек, не приходилось, но для того, чтобы они начали снижать ставки, Путину было необходимо снизить и ставку ЦБ.
В апреле Путин на совещании, участие в котором принял и глава Центробанка Сергей Игнатьев, заявил, что замедление инфляции в России позволяет Центральному банку снизить ставку рефинансирования, чтобы сократить стоимость денег для кредитных организаций. С ударением на слово "позволяет". ЦБ уже на следующий день снизил ставку на 50 базисных пунктов - с 13 до 12,5 процента годовых.
Столь поспешное решение ЦБ расценили как сигнал банкам о том, что регулятор переходит на политику понижения ставок. Стало понятно, что в случае, если Банк России пойдет на значительное снижение ставки, это будет означать стимулирование банковской сферы на выдачу кредитов реальному сектору.
ЦБ продолжил. С начала года регулятор уже семь раз сокращал ставки, и с 30 сентября ставка рефинансирования составляет 10 процентов годовых, что уже ниже прогнозного уровня инфляции на 2009 год.
В результате банки, хотя и медленно, но начали снижать ставки по кредитам. Впрочем, недостаточно быстро, поскольку в октябре Путин вновь напомнил правительству, что "острой остается проблема денежных ресурсов для реальной экономики и их высокая стоимость". Премьер отметил, что средневзвешенная ставка по рублевым кредитам банков предприятиям снизилась до 15,1 процента годовых в августе с 17,4 процента годовых в январе, но она все равно высока. "Нужны новые шаги по стимулированию кредитной активности, движение происходит, но слишком медленно и недостаточно", - напомнил руководству ЦБ премьер. Как ускорить это движение? Ответ очевиден – заставить ЦБ еще быстрее снижать ставки.
Вслед за выступлением премьера министр финансов России Алексей Кудрин заявил, что госбанки уже сейчас готовы снизить кредитные ставки до 8-12 процентов годовых "в зависимости от качества заемщика". Еще раньше, в сентябре, Путин на экономическом форуме в Сочи пообещал, что правительство страны добьется в течение ближайших нескольких лет снижения ставки по кредитам, выдаваемым российскими банками, до 6 процентов годовых . Короче говоря, ориентиры ЦБ получил. Ожидается, что в очередной раз регулятор снизит ставку до конца октября 2009 года.
Конечно, то, что делает Путин, может быть лишь видимостью - ведь ЦБ и сам способен принять решение о снижении ставок, лишь позволив премьеру примерить на себя роль мудрого руководителя. В случае, если это не так, то действия и слова Путина свидетельствуют о наличии укоренившейся - и порочной - практики по подчинению политики ЦБ решению чиновников. То есть, по сути о ликвидации независимого ЦБ, наличие которого считается в мировой практике едва ли не аксиомой.
Центробанк действительно может уменьшать и увеличивать количество денег в стране, повышая и понижая ставки, по которым другие банки занимают у него средства. Увеличение денежной массы за счет снижения ставки стимулирует экономический рост и занятость, облегчая для бизнеса получение кредитов, однако может вызвать инфляцию, замедление которой Путин и использовал, подталкивая ЦБ к стремительному снижению ставок.
Российские власти обращаются с ЦБ настолько смело потому, что в последние месяцы инфляция в России является практически нулевой. Правительство обещает, что по итогам года инфляция может оказаться на уровне 11 процентов, тогда как в 2008 году потребительские цены выросли на 13,3 процента. По прогнозу, в 2010 году инфляция и вовсе, впервые за долгие годы, опустится ниже двузначной отметки. Достижением правительства и ЦБ это вряд ли можно считать, поскольку сокращение уровня инфляции связано с общеэкономическим спадом в стране, зато появляется возможность для маневра со ставками ЦБ.
Банк России, тем не менее, должен быть независимым, чтобы решения, связанные с увеличением денежной массы, принимались, исходя из экономических, а не политических соображений. В противном случае у правительства всегда появляется соблазн использовать ЦБ для накачивания экономики РФ деньгами, особенно в данный конкретный момент, когда кабинет министров заинтересован в увеличении промпроизводства и финансировании бюджетного дефицита. В этом случае высокая инфляция, борьба с которой должна быть приоритетом политики ЦБ, может стать хронической.
Справедливости ради отметим, что ранее правительство России практически не было замечено в безответственной экономической политике. Дефицит бюджета до последнего компенсировали из средств Стабфонда, решившись на внешние займы лишь в самый последний момент. Расходы правительство также обещает сокращать. Казалось бы, пока явной опасности для ЦБ нет, однако уже сами намеки на возможность влияния чиновников на политику Банка России рождает сомнения в независимости регулятора. Речь, отметим, идет вовсе не о полной неподотчетности ЦБ (российский регулятор отчитывается перед парламентом), а о неподчинении ЦБ исполнительной власти, то есть о способности Банка России самостоятельно проводить денежно-кредитную политику.
Ключкин Антон