...Снился мне условный депутат Государственной Думы - условный до такой степени, что его можно назвать хоть Вражиным. Ан... ну, скажем, Андреем Михайловичем Вражиным.
И вот просыпается этот самый депутат Вражин на своей депутатской даче где-то на Рублевке или на Новой Риге. Бодро выскакивает из своей шелковой постели, бросается вниз, с наслаждением ныряет в холодный по осени бассейн, потом, фыркая и покряхтывая, долго вытирается. Закутавшись в шелковый халат, чинно пьет кофе. Звонит жене. Она в Лондоне с сыном - оболтусу через год в университет поступать, так надо ведь прикинуть, приглядеться.
Потом депутат Вражин впрыгивает в костюм от Brioni, застегивает запонки с серпом и молотом (особо либеральные коллеги от них бесятся - очень забавно), привычным движением повязывает галстук, хватает плоский кожаный портфель и сбегает, посвистывая, во двор.
Машины во дворе нет. Он звонит своему водителю, чтобы выразить свое негодование.
- Виктор, это как понимать? - укоризненно говорит он в трубку. - У меня сегодня комитет, я опаздываю...
- А я, Андрей Михалыч, не приеду сегодня, - смущаясь, отвечает Виктор.
- Это еще что за новости?! Как это - "не приеду"?!
- Забастовка у нас.
- Че...чего???!!!
- Забастовка, Андрей Михалыч. Ну вы сами посудите. Смена у нас 15 часов. Раньше платили 140 рублей в час. Это в месяц 40 тысяч примерно. А у меня жена, дети, да и дорожает все нынче - кризис...
- Виктор, что вы плетете? Какой кризис, какие 40 тысяч! У меня комитет! Я государственный человек, между прочим. Я депутат Государственной Думы, а вы мне про 40 тысяч свои...
- Так ведь сокращают нам зарплату, - сокрушается Виктор, не слушая его. - Будет теперь 50 рублей в час. Это ж в лепешку разбейся - а и 20 тысяч в месяц не заработаешь! Семью-то мне как кормить на такие деньги? Мы ж не в Урюпинске каком живем, а в Москве, тут цены - ого-го...
- Виктор, прекратите немедленно морочить мне голову! Мне срочно нужна машина.
- Ну и ищите ее себе сами, - бурчит обиженный Виктор и вешает трубку.
Депутат Вражин некоторое время растерянно смотрит на трубку. Потом вздыхает и плетется за ворота. Навстречу ему попадается старушка.
- Бабуль, как до Москвы добраться? - спрашивает депутат Вражин.
- До Москвы-то? - переспрашивает старушка. - А ты, сынок, иди на станцию. Только электрички редко ходят, ты лучше на маршрутку садись, прямо до метро и доедешь.
Депутат Вражин в костюме от Brioni и кашемировом пальто идет на железнодорожную станцию. На площади перед станцией стоит раздолбанная "газель", у которой все ветровое стекло обложено рублевыми монетами, а из колонок в дверях хрипит радио "Шансон". За рулем сидит мрачный смуглый человек и курит. Вражин втискивается в "газель" и ждет. Смуглый человек на вопрос "Когда поедем?" отвечает: "Через три минуты", но не едет ни через три, ни через пять, ни через десять. Но вот наконец поехали.
Депутату Вражину доводилось кататься на горных лыжах и сноуборде по не самым простым трассам, на квадроцикле по пустыне, на аквабайке по бурному океану. Он любил скорость, любил рев моторов и не раз подзадоривал Виктора, чтобы тот нажал на газ. Но никакая его поездка ни на каком транспортном средстве не внушала ему такого ужаса, как эта поездка на маршрутке. Как кренилась она на поворотах! Как она визжала, скрежетала и тряслась! Как подбрасывало его к потолку, когда "газель" внезапно соскакивала на обочину! Как мотало из стороны в сторону! Как он валился с сиденья, когда маршрутка вдруг бросалась в правый ряд, чтобы подобрать пассажиров! Как его поминутно дергали, приговаривая: "Передайте за одного"...
Вдруг маршрутка (уже до отказа забитая пассажирами) останавливается как вкопанная.
- Ну все, приехали, - констатирует смуглый человек. - До самого МКАДа пробка.
- А что случилось? - интересуется Вражин.
- Да опять, небось, депутат какой-нибудь. Все шоссе перегородят - и стой по полчаса, пока эта сука с мигалкой проедет...
- По... полчаса? - переспрашивает он.
- Это если повезет. Отсюда до МКАДа - пять километров. Я их однажды два с половиной часа ехал.
...Через полтора часа депутат Вражин спускается в метро. Все толкаются, спешат, оттаптывают ноги. Перед турникетами - гигантские очереди. Перед эскалаторами - тоже. Ему приходится пропустить три поезда, прежде чем удается втиснуться в вагон. Попутчики бросаются к сидячим местам, давясь в дверях и распихивая друг друга. Но вот наконец он прибывает на станцию "Охотный ряд" и выбирается на улицу.
Перед зданием Госдумы он встречает коллегу, депутата Коленко. Тот вылезает из старой "шестерки" с тонированными стеклами.
- Совсем оборзели, - ругается Коленко. - Дороги не знает, а меньше чем за шестьсот везти не хочет! Слушай, Вражин, давай Лужкова вызовем на слушания. Это ж ужас что на дорогах делается! Я час на Ленинском простоял. Там перегородили все - какой-то хрен с горы с мигалкой из "Внуково" ехал. Беспредел! - Тут Коленко смотрит на часы: - Блин, да мы опоздали уже! Пленарка-то час как закончилась...
...Кто-то теребил меня за плечо. Я проснулась. Я сидела в редакции "Ленты". Надо мной возвышался выпускающий.
- Вражина, хватит спать на рабочем месте, - сказал он. - Новости писать пора.
- А что за новости? - спросила я, потягиваясь.
- Чувак из аппарата Госдумы выступил. Говорит, урегулировали они все со своими водителями. Слились водители. Не будет забастовки.
Я чуть не расплакалась от разочарования.
