Потом тебе будет стыдно

Про Кеннеди, бомбу и принятие политических решений

28 октября 1962 года Никита Хрущев прислал Джону Кеннеди письмо, в котором согласился убрать ядерные ракеты с Кубы. Мир, которому спасли жизнь, облегченно вздохнул и занялся своими делами.

Ровно 47 лет спустя мне в руки попались Thirteen Days, знаменитые мемуары Роберта Кеннеди, посвященные Карибскому кризису. Роберт, будучи в то время генпрокурором США, принимал участие в большинстве заседаний исполнительного комитета, который решал главный вопрос:

- Может, бахнем?

- Обязательно бахнем. И не раз. Весь мир в труху. Но потом.

Про эту историю написаны сотни книжек и сняты десятки фильмов, пересказывать их бессмысленно. Меня зацепило другое - резоны, которые приводит Роберт Кеннеди в мемуарах. Он пытается объяснить, почему Белый дом (за советское правительстве он не в ответе) в буквальном смысле не перемолол мир в труху. Вероятно, брат разделял убеждения Роберта, так как мы не живем в бомбоубежищах и не носим вместо мобильника счетчик Гейгера.

В мемуарах говорится, что у комитета не было особого выбора. Почти все, как один, предлагали либо вторгнуться на Кубу и уничтожить ракеты, либо даже действительно бахнуть: "А чего они первые начали?".

Тем не менее, Хрущев и Кеннеди в конце концов договорились, а американцы, обнаружив начавшееся у них под носом строительство ракетной базы, почему-то ограничились блокадой Кубы. Надо думать, не обошлось без аргументов Роберта Кеннеди.

На секунду перенесемся в наше время, на 40 с лишним лет вперед и представим, что дух Роберта Кеннеди вселился в Джорджа Буша или даже Барака Обаму.

Он говорит:

"Я не мог принять мысли о том, что США могут неожиданно напасть на Кубу и закидать ее бомбами, убив тысячи людей...по моему мнению, для нашей страны это было неприемлемо".

Он говорит:

"Какие бы военные и политические аргументы ни приводились за нанесение удара и против блокады, американские традиции и история делают их неприемлемыми. С помощью подобных доводов стараются оправдать внезапное нападение очень большой страны на очень маленькую".

Он говорит:

"Мы не пойдем на [вторжение], так как это будет выглядеть аморально в глазах наших граждан и всего мира".

Он призывает на свою сторону Шарля де Голля, роль которого ныне исполняет Николя Саркози, и тот сразу соглашается:

"Не было необходимости показывать фотографии [ракет]. Такое правительство как ваше, не будет действовать без доказательств".

Ребята, мир изменился. В шестидесятые он был на краю ядерной катастрофы, не знал о политкорректности и был разделен на два вооруженных до зубов и ненавидящих друг друга лагеря.

И вот эти дикие люди не могли силами одного воздушно-десантного полка вторгнуться в маленькое островное государство, боясь потерять лицо.

У нас, их просвещенных потомков, с этим все проще и проще. Правда же? Правда?

[ Сообщить о найденной опечатке ]